Читаем без скачивания Без права на поражение [сборник] - Сергей Бетев

— Здорово, Верникин! Ты когда вернулся?.. Ай-я-яй!.. И уже неприятности начались, кажется?

— Это — вор!

— Украл кошелек из сумки…

— Минуточку, граждане, — успокоил штатский. — Кто потерпевшая?.. Вы? Пройдемте сюда. — И приказал милиционерам: — И моего «знакомого» с нами, да пригласите свидетелей…Оперуполномоченный уголовного розыска Октябрьского райотдела лейтенант милиции Николай Сгибнев испытывал к карманным кражам болезненное отвращение не только потому, что считал это самым вредным и наглым преступлением, и даже не потому, что их особенно трудно раскрывать, если вор не пойман с поличным. На его участке, охватывающем многолюдье центрального торгового центра и основных городских транспортных скрещений, как раз карманные кражи случались чаще, чем где бы то ни было. И Сгибневу казалось, что это в конце концов погубит не только его служебный авторитет, но и здоровье. Он был убежден, что легче раскрыть три квартирные кражи, чем одну карманную: мешок крови испортишь, а все равно не гарантирован от «баранки» в отчете. Не ожидал он ничего хорошего и от сегодняшнего выезда в «Подарки». А тут с ним случилось то, что бывало в жизни многих работников милиции: преступник оказался знакомым. Николай Сгибнев привлекал Верникина к суду за карманную кражу три года назад, когда начал работать в Свердловске после окончания школы милиции. Встреча, пожалуй, даже обрадовала Сгибнева, развеселила его, и он разговаривал с Верникиным без обычной в таких случаях официальности.

— Так, Вася… что это тебе скандалить вздумалось? — добродушно спрашивал он Верникина. — Так людям нагрубил, что задержали тебя, милицию вызвали…

— Ни при чем я, гражданин лейтенант…

— Исправился, значит? Молодец… Когда вышел-то? Недавно?

— Неделю уже.

— Да обыщите же его! — не выдержала одна из свидетельниц.

Верникин взглянул на нее с укором и сожалением. А Сгибнев вздохнул:

— Понял, в чем тебя обвиняют? Почему бы это?.. — И разрешил милиционерам: — Обыщите.

Николай Сгибнев понимал почти все. Он не торопился с категорическими обвинениями, как свидетели, но и терять времени не хотел. После безрезультатного обыска, заставив потерпевшую и свидетелей написать объяснения, он попросил их на следующий день побывать в райотделе.

После этого, забрав в райотдел Верникина, Сгибнев срочно возбудил уголовное дело.

Заявление о краже было настолько конкретным и убедительным, что Сгибнев не сомневался в ней. К тому же он знал Верникина. Этот хитрый и осмотрительный вор никогда не шел на риск. Три года назад он «работал» только с напарником и, прежде чем попался, успел наделать много бед. Внимательно наблюдая за Верникиным в магазине, Сгибнев подумал, что тюрьма не пошла ему впрок. Верникин с демонстративной невозмутимостью взирал на обыск. Это сразу указывало и на отсутствие у него кошелька, и на то, что воровал он снова не один.

Поэтому-то Сгибнев и поспешил вернуться в райотдел, чтобы, не медля ни минуты, начать поиск второго участника кражи и, конечно, пропавшего кошелька.

Через несколько минут у него на столе лежала справка о Верникине со сведениями, известными оперативным работникам еще до его прежнего ареста. Из пяти дружков Верникина двое сидели в тюрьме, двое давно уехали из Свердловска, и только один жил в городе, но с прежними своими знакомыми не встречался, обзавелся семьей и работал на заводе. Сгибнев все-таки позвонил его начальнику цеха и узнал, что парень еще не ушел домой после дневной смены.

Отправив телеграмму в исправительно-трудовую колонию, где Верникин отбывал наказание, с запросом о его новых преступных связях, Сгибнев занялся проверкой некоей Зои Николаевны Шиловой, письмо с адресом которой обнаружил при обыске у Верникина.

Шилова жила в Верх-Исетском районе, работала дворником и была старше Верникина на два года, прописана по адресу уже давно.

Никаких других данных адресное бюро сообщить не могло.

Сгибнев связался по телефону с участковым уполномоченным милиции Верх-Исетского района, на территории которого жила Шилова, но и у него узнал немного.

— Особенного ничего за ней не замечал. Работает аккуратно. Живет одна, — ответил тот, — Иногда заходят к ней молодые ребята. Наверное, выпивают. Но случаев хулиганства или каких-то безобразий не было. — И спросил: — А что?

— Потом, — отговорился Сгибнев и положил трубку.

Настроение испортилось. Проверить, где провела день Шилова, можно только на месте через соседей или знакомых. Уйти же он не мог. Поэтому велел вести Верникина.

Встретил его подчеркнуто недружелюбно, сразу спросил построже:

— А где сейчас твоя Шилова?

— Какая моя? — бестолково заморгал глазами Верникин.

— Ладно, ты мне мозги не пудри, — сердито предупредил Сгибнев, стараясь изобразить суровость на своем покрытом веснушками лице. — Спрашиваю тебя ясно: где эта твоя Зоя?

— Зойка-то, что ли? — как будто догадался Верникин.

— Ну да, визовская…

— А хрен ее знает. Что она, передо мной отчитывается, что ли?..

— Тут я тебя спрашиваю! — поднажал на голос Сгибнев.

— Я и говорю… — стих Верникин. — Переночую да уйду, чего я знаю?..

— Давно с ней знаком?

— Давно.

— Ты что, неграмотный! — вдруг обрушился на него Сгибнев. — Не знаешь, как положено отвечать? Забыл, что ли?..

— До срока еще…

— Вот так, — удовлетворился Сгибнев. Больше спрашивать было не о чем, и он сказал: — Ладно, пока отдыхай. Сержант, уведи его на место…

Доложив начальнику отделения уголовного розыска подробности кражи, Сгибнев попросил подключить к нему еще одного работника для проверки Шиловой.

— Возьми участкового со своей зоны, — ответил тот.

…Отправив участкового уполномоченного по адресу, Сгибнев углубился в чтение объяснений. Описав обстоятельства кражи, потерпевшая указывала, что у нее пропал кошелек со ста двадцатью пятью рублями в купюрах червонцев и рублей. Но в двух свидетельских объяснениях, на которые в магазине Сгибнев взглянул мельком, он обнаружил упоминание о каких-то семи лотерейных билетах, которые находились вместе с деньгами.

Сгибнев снова прочел объяснение потерпевшей, но там о билетах ничего не говорилось.

— Вечно что-нибудь напутают!.. — проворчал он и записал на календаре «Билеты», чтобы не забыть выяснить о них при встрече со свидетелями.

Он занялся текущими бумагами, но не мог сосредоточиться. Кража могла «повиснуть», остаться нераскрытой, а еще хуже — недоказанной. И это вызывало острое чувство уязвленного самолюбия: в поединке с Верникиным он не имел права проиграть. Не мог спасовать перед преступником, которого уже один раз перехитрил.

Зазвонил телефон. Сгибнев схватил трубку и услышал голос участкового уполномоченного. Тот сообщал, что Шилову видели перед полуднем, когда она уходила из дому с незнакомым парнем. По приметам можно предположить, что с Верникиным.

— Дождись ее и пригласи сюда, — наказал Сгибнев. Подумал и добавил решительно: — Да следи за ней как полагается, чтобы бумажку какую-нибудь не выбросила или еще чего… А здесь посмотрим. Да! Я подошлю машину, будет стоять неподалеку…

Сгибнев договорился с дежурным насчет машины и вспомнил, что не обедал. От невозможности уйти голод чувствовался острее и настроение испортилось вконец. Поэтому, когда вернулся его товарищ, стол которого стоял здесь же, Сгибнев рассказал ему о запросе в места заключения и, попросив побыть возле телефона, пошел перекусить. Уходя, машинально взглянул на часы. С момента кражи прошло три часа,

Плохо…

…Вернувшись через час, Сгибнев увидел в своем кабинете участкового уполномоченного и молодую женщину.

— Это Шилова, товарищ лейтенант, — не дожидаясь его вопроса, сказал участковый.

— Здравствуйте. — Сгибнев попросил ее присесть к столу и сразу же заговорил: — Мы ждали вас давно. Не секрет, где задержались?

— В кино.

— Днем?

— Днем лучше, вечером народу много, билета не достанешь.

— А на каком же сеансе?

— Вы меня допрашиваете, что ли? — недовольно спросила она. — На четыре тридцать.

Вот билет…

Она положила перед Сгибневым узенькую полоску зеленой бумаги.

— Точно, — сказал он. Потом повертел билет и так и сяк, разгладил его на столе и, наконец, взглянул на Шилову: — А кому продали второй билет?

— Ничего я не продавала.

— Ну, как же? — улыбнулся Сгибнев. — Посмотрите: вот линия отреза билета в кассе, а вот это вы оторвали своими пальчиками. Видите, как неровно?..

— Ну и что? — вызывающе взглянула на него Шилова.

— Когда видели Василия Верникина последний раз?

— Какого Василия?.. Никакого Василия у меня нет, — ответила она и обиженно поджала губы.

— А вы вспомните, — попросил Сгибнев. — Нам это нужно знать.